7 января 2017, 15:23

«Люди требовали батюшек и денег на восстановление храмов»: брянский митрополит рассказал о важном в рождественском интервью

«Брянская улица» публикует полный текст интервью митрополита Брянского и Севского Александра журналисту ГТРК «Брянск» Игорь Довидовичу. Иерарх, возглавляющий Брянскую епархию уже пять лет, рассказал о традициях празднования Рождества, о благотворительной работе, восстановлении и строительстве новых храмов, а также о других важных церковных делах.

 — Ваше Высокопреосвященство, поздравляю Вас и всех православных Брянщины с замечательным праздником Рождества Христова. Спасибо, что в эти дни Вы согласились пообщаться с нами и ответить на наши вопросы. Забегая вперёд скажу, что говорить будем не только на праздничные темы, хотелось бы поговорить о буднях нашей церкви. Но начну с праздника. Праздник Рождество – особенный праздник. Есть традиции, которые едины для всех. А есть традиции, которые бы Вы назвали своими, что-то особенное. С чем именно у Вас ассоциируется Рождество?

— Я родился в Астрахани, в Астраханской области. Мои предки из Симбирской губернии, в своё время они были репрессированы, в сталинские времена, мне годика два было. Но у нас в семье была такая традиция. Накануне Рождества нам давали небольшие подарочки, туда входили молоко и пироги, и мы носили эти подарки бедным бабушкам, их называли вековушки. То есть они не вышли замуж в своё время, жили в полном одиночестве, не было родных. И, конечно, для них эта была величайшая радость, когда ребёнок им приносил какие-то угощения рождественские, поздравлял их с наступающим праздником.

У нас не было храмов в селе, в основном все храмы были разрушены. И мы ходили славить. Я вот сейчас удивляюсь, как нам разрешали это делать. Это было мне годика четыре, я в 53-м родился. Сталин уже умер. Но Хрущёв ещё был, были хрущёвские гонения.

Ещё ставили ёлку. Хотя в Астрахани с ёлками были проблемы. Где-то сосны находили ещё, ставили и украшали своими игрушками. Игрушки делали сами из бумаги.

 — Нынешний праздник Рождества для Вас особенный. Это пятилетие с того момента, как Вас Патриарх Московский и Всея Руси назначил служить на брянскую кафедру. Пять лет назад праздник Рождества Вы встретили уже в Брянске?

— 31 декабря 2011 года после новогоднего молебна Святейший Патриарх Кирилл в храме Христа Спасителя в алтаре вручил мне указ о назначении на брянскую кафедру. А 5 января я уже встречался с духовенством Брянской епархии, потом проехал в Воскресенский собор (тогда не было ещё Троицкого собора), совершил молебен, пообщался с духовенством и потом началось моё служение на Брянщине.

Потом стал активно объезжать область, начиная с юго-запада, Новозыбкова, Клинцов. Много было очень встреч с людьми. Люди все требовали батюшек и денег на восстановление храмов. Я говорил: «У меня ни денег нет, ни батюшек нет».

 — Если подытожить, оглядываясь на этот пятилетний период: как Вам кажется, чего удалось добиться, что удалось сделать, прежде всего, Вам?

— Я рукоположил более 100 священников. Тогда разрешали рукополагать людей без богословского образования. Сейчас это запрещено. Сейчас, чтобы рукоположить во священники, нужно иметь минимум семинарское образование. Вы спрашиваете: почему нет священников во многих приходах? [Считаю], нужно посылать людей таких устоявшихся, которые пожили, имеют образование, жизненный опыт. Парня молодого пошли туда – с тоски же умрёт.

 — Но сегодня сохраняется дефицит священников, особенно, как я понимаю, в сельской местности?

— Ну у меня в епархии почти дефицита нет.

 — Духовное образование, конечно, является основой. И мы знаем, что у нас существует духовное училище. В минувшем годы мы готовили материал о том, что наше духовное училище готовиться стать семинарией. Когда это произойдёт?

— Семинарии у нас не будет, приезжала комиссия из Москвы, у нас нет кадров педагогических. Даже преподаватели из БГУ не могут преподавать догматические дисциплины, основное богословие, сравнительное, догматическое. Даже священник, который окончил академию, не может преподавать. Комиссия пришла к выводу, что наше училище надо реорганизовать, и преобразовать его в духовный центр подготовки церковных специалистов.

 — С первых дней служения в Брянске Вы сосредоточили особое внимание на социальном служении, на помощи малоимущим. Хотелось, чтобы Вы об этом сказали. Как Вам кажется, чего удалось добиться уже, и что можно ещё сделать?

— Наверное, я объехал все учреждения. В каждом районе есть и детские приюты, богадельни. Я обычно приезжаю и спрашиваю: «В чём вы нуждаетесь?».

Я помню, одни сказали: «У нас машин нет». А мне владыка Феофилакт любезно оставил «Газели», они стояли здесь под окном. И я на следующий день отправил её заведующей [учреждения], этой женщине. Она была поражена, что машина приехала уже на следующей день. Потом помню дарили с губернатором машину какой-то больнице из Клинцов, потом ещё кому-то дарили. Три машины я всего подарил.

Потом стиральные машины я дарю, одежду. Какие-то подарки. Про шоколад – они [в шутку] говорят, что уже диатез от шоколадок, все приезжают и их дарят. А так спрашиваю конкретно. Кому-то окна может вставить. Допустим, в игровой комнате одного из учреждений были очень плохие окна. Мы поставили метало-пластиковые.

Многим я так старался помогать и буду продолжать помогать. Но как-то возможностей с этим кризисом стало меньше.

 — Владыка, а что получается, что у нас благотворителей не хватает, что церковь вынуждена вмешиваться в эту ситуацию? Кажется, наоборот должны церкви помогать.

— Ну мы пример показываем. Вообще добрые дела делаются втайне. Просто я говорю об этом, чтобы как-то подвигнуть к добрым делам других людей.

 — Ещё одна важная тема для нашей епархии – это восстановление храмов. Я понимаю, что восстанавливается приходов много по области. Но, возможно, о некоторых Вы скажете сами. Недавно я побывал в Рогнедино, где восстанавливается древний храм XIV века. Но всех, конечно, интересует восстановление Успенского собора Свенского монастыря.

— Ну Успенский собор – это наша боль, потому что мы уже несколько лет его восстанавливаем. Сейчас всё идёт к завершению, ставят иконостас, пол сделали внутри, оштукатурили, побелили. Сложности будут весной – есть барабаны (цилиндрическая или многогранная часть здания храма, которая служит основанием для купола – ред.), знаете, там наверху такие пять барабанов, и нет даже специалистов, которые могут на высоте работать.

Свенский монастырь.

И, качество, конечно [нужно]. Потому что собор древний, памятник архитектуры, и так, как строили Троицкий собор, его строить нельзя. Нам постоянно подсказывают, у нас есть такой Перов Александр Петрович (архитектор епархии – ред.), древлехранитель наш, он нам постоянно подсказывает, у него есть удостоверение, он окончил курсы Патриархии. И он за нами очень строго следит, мы не можем ничего нарушать. Допустим, крышу можно только крыть медью. Это очень дорого. Даже крыша на стене — а стены — это почти километр вокруг Свенского монастыря – крыть надо обязательно медью. Поэтому там не только надо собор восстанавливать, там нужно весь монастырь восстанавливать.

Так что собор приближается к своему завершению. Интерьер нужно сделать. Но я думаю, что где-то к пасхальным дням мы уже в нём будем служить.

Это самый главный храм Брянщины. Он является ставропигиальным – подчиняется Митроплиту. Я являюсь настоятелем этого монастыря, а отец Алексей – моим наместником. Остальные, в других монастырях, допустим, в Площанской пустыни, Воскресенский монастырь в Карачеве, Троицкий в Севске – там ставятся игумены. Игумен является настоятелем, и он сам за всё отвечает.

 — Гораздо быстрее, чем восстанавливаются храмы, строятся новые микрорайоны. Вы видите, как областной центр наш разрастается. И там огромное количество жителей, а ближайшие приходы далеко, потому что до сих пор это была местность, где люди не проживали. Будут ли появляться новые приходы?

— Ну они должны давно появиться, в шаговой доступности. Я хочу, чтобы вышел человек – у него там поликлиника, больница, магазин, школа, детский сад и тут же храм. Кто-то мимо пройдёт, а кто-то зайдёт помолиться, свечку поставит. Ну очень неохотно дают землю. Я прошу любую, пустырь какой-нибудь заброшенный. Но пока это очень сложно. Не отказывают, но дают неохотно. На Флотской нам ели-ели выделили с трудом, [теперь там] Блаженной матроне деревянный храмик стоит.

Потом мы хотели Петру и Февронии каменный храм поставить. Конечно, будет каменный храм. Но пока тишина. Площанская пустынь просто подарила нам деревянный храм – он где-то в лесу стоял. Мы его перенесли и пока пользуемся услугами. А так – нужен большой храм. Хотели сделать семейный центр, поставить памятник Петру и Февронии. Это было бы место такое очень посещаемое. И даже свадьбы бы туда заезжали, фотографировались, можно было бы работать, сотрудничать. Но пока нет возможности. Землю выделили, но на строительство храма пока нет средств.

 — За пять лет Вашего служения на брянской кафедре, пожалуй, самое серьёзное структурное изменение – это выделение Клинцовский и Трубчевcкой епархии. Как Вам кажется, это изменение себя оправдало?

— Святейший Кирилл, когда стал Патриархом, он вернулся к этим вопросам. Что такое крупная епархия и маленькая? Меньше проблем. За год никак эту большую епархию не объедешь. Проблем довольно много.

 — Спасибо, владыка, за это интервью! Ещё раз со светлым праздником Рождества.

— И Вас тоже с новолетием, с Рождеством! Спасибо, успехов Вам во всём!

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам:

137 queries in 2,629 seconds