— Ваше Высокопреосвященство, поздравляю Вас и всех православных Брянщины с замечательным праздником Рождества Христова. Спасибо, что в эти дни Вы согласились пообщаться с нами и ответить на наши вопросы. Забегая вперёд скажу, что говорить будем не только на праздничные темы, хотелось бы поговорить о буднях нашей церкви. Но начну с праздника. Праздник Рождество – особенный праздник. Есть традиции, которые едины для всех. А есть традиции, которые бы Вы назвали своими, что-то особенное. С чем именно у Вас ассоциируется Рождество?
— Я родился в Астрахани, в Астраханской области. Мои предки из Симбирской губернии, в своё время они были репрессированы, в сталинские времена, мне годика два было. Но у нас в семье была такая традиция. Накануне Рождества нам давали небольшие подарочки, туда входили молоко и пироги, и мы носили эти подарки бедным бабушкам, их называли вековушки. То есть они не вышли замуж в своё время, жили в полном одиночестве, не было родных. И, конечно, для них эта была величайшая радость, когда ребёнок им приносил какие-то угощения рождественские, поздравлял их с наступающим праздником.
У нас не было храмов в селе, в основном все храмы были разрушены. И мы ходили славить. Я вот сейчас удивляюсь, как нам разрешали это делать. Это было мне годика четыре, я в 53-м родился. Сталин уже умер. Но Хрущёв ещё был, были хрущёвские гонения.
Ещё ставили ёлку. Хотя в Астрахани с ёлками были проблемы. Где-то сосны находили ещё, ставили и украшали своими игрушками. Игрушки делали сами из бумаги.
— Нынешний праздник Рождества для Вас особенный. Это пятилетие с того момента, как Вас Патриарх Московский и Всея Руси назначил служить на брянскую кафедру. Пять лет назад праздник Рождества Вы встретили уже в Брянске?
— 31 декабря 2011 года после новогоднего молебна Святейший Патриарх Кирилл в храме Христа Спасителя в алтаре вручил мне указ о назначении на брянскую кафедру. А 5 января я уже встречался с духовенством Брянской епархии, потом проехал в Воскресенский собор (тогда не было ещё Троицкого собора), совершил молебен, пообщался с духовенством и потом началось моё служение на Брянщине.
Потом стал активно объезжать область, начиная с юго-запада, Новозыбкова, Клинцов. Много было очень встреч с людьми. Люди все требовали батюшек и денег на восстановление храмов. Я говорил: «У меня ни денег нет, ни батюшек нет».
— Если подытожить, оглядываясь на этот пятилетний период: как Вам кажется, чего удалось добиться, что удалось сделать, прежде всего, Вам?
— Я рукоположил более 100 священников. Тогда разрешали рукополагать людей без богословского образования. Сейчас это запрещено. Сейчас, чтобы рукоположить во священники, нужно иметь минимум семинарское образование. Вы спрашиваете: почему нет священников во многих приходах? [Считаю], нужно посылать людей таких устоявшихся, которые пожили, имеют образование, жизненный опыт. Парня молодого пошли туда – с тоски же умрёт.
— Но сегодня сохраняется дефицит священников, особенно, как я понимаю, в сельской местности?
— Ну у меня в епархии почти дефицита нет.
— Духовное образование, конечно, является основой. И мы знаем, что у нас существует духовное училище. В минувшем годы мы готовили материал о том, что наше духовное училище готовиться стать семинарией. Когда это произойдёт?
— Семинарии у нас не будет, приезжала комиссия из Москвы, у нас нет кадров педагогических. Даже преподаватели из БГУ не могут преподавать догматические дисциплины, основное богословие, сравнительное, догматическое. Даже священник, который окончил академию, не может преподавать. Комиссия пришла к выводу, что наше училище надо реорганизовать, и преобразовать его в духовный центр подготовки церковных специалистов.
— С первых дней служения в Брянске Вы сосредоточили особое внимание на социальном служении, на помощи малоимущим. Хотелось, чтобы Вы об этом сказали. Как Вам кажется, чего удалось добиться уже, и что можно ещё сделать?
— Наверное, я объехал все учреждения. В каждом районе есть и детские приюты, богадельни. Я обычно приезжаю и спрашиваю: «В чём вы нуждаетесь?».
Я помню, одни сказали: «У нас машин нет». А мне владыка Феофилакт любезно оставил «Газели», они стояли здесь под окном. И я на следующий день отправил её заведующей [учреждения], этой женщине. Она была поражена, что машина приехала уже на следующей день. Потом помню дарили с губернатором машину какой-то больнице из Клинцов, потом ещё кому-то дарили. Три машины я всего подарил.
Потом стиральные машины я дарю, одежду. Какие-то подарки. Про шоколад – они [в шутку] говорят, что уже диатез от шоколадок, все приезжают и их дарят. А так спрашиваю конкретно. Кому-то окна может вставить. Допустим, в игровой комнате одного из учреждений были очень плохие окна. Мы поставили метало-пластиковые.
Многим я так старался помогать и буду продолжать помогать. Но как-то возможностей с этим кризисом стало меньше.
— Владыка, а что получается, что у нас благотворителей не хватает, что церковь вынуждена вмешиваться в эту ситуацию? Кажется, наоборот должны церкви помогать.
— Ну мы пример показываем. Вообще добрые дела делаются втайне. Просто я говорю об этом, чтобы как-то подвигнуть к добрым делам других людей.
— Ещё одна важная тема для нашей епархии – это восстановление храмов. Я понимаю, что восстанавливается приходов много по области. Но, возможно, о некоторых Вы скажете сами. Недавно я побывал в Рогнедино, где восстанавливается древний храм XIV века. Но всех, конечно, интересует восстановление Успенского собора Свенского монастыря.
— Ну Успенский собор – это наша боль, потому что мы уже несколько лет его восстанавливаем. Сейчас всё идёт к завершению, ставят иконостас, пол сделали внутри, оштукатурили, побелили. Сложности будут весной – есть барабаны (цилиндрическая или многогранная часть здания храма, которая служит основанием для купола – ред.), знаете, там наверху такие пять барабанов, и нет даже специалистов, которые могут на высоте работать.
Свенский монастырь.И, качество, конечно [нужно]. Потому что собор древний, памятник архитектуры, и так, как строили Троицкий собор, его строить нельзя. Нам постоянно подсказывают, у нас есть такой Перов Александр Петрович (архитектор епархии – ред.), древлехранитель наш, он нам постоянно подсказывает, у него есть удостоверение, он окончил курсы Патриархии. И он за нами очень строго следит, мы не можем ничего нарушать. Допустим, крышу можно только крыть медью. Это очень дорого. Даже крыша на стене — а стены — это почти километр вокруг Свенского монастыря – крыть надо обязательно медью. Поэтому там не только надо собор восстанавливать, там нужно весь монастырь восстанавливать.
Так что собор приближается к своему завершению. Интерьер нужно сделать. Но я думаю, что где-то к пасхальным дням мы уже в нём будем служить.
Это самый главный храм Брянщины. Он является ставропигиальным – подчиняется Митроплиту. Я являюсь настоятелем этого монастыря, а отец Алексей – моим наместником. Остальные, в других монастырях, допустим, в Площанской пустыни, Воскресенский монастырь в Карачеве, Троицкий в Севске – там ставятся игумены. Игумен является настоятелем, и он сам за всё отвечает.
— Гораздо быстрее, чем восстанавливаются храмы, строятся новые микрорайоны. Вы видите, как областной центр наш разрастается. И там огромное количество жителей, а ближайшие приходы далеко, потому что до сих пор это была местность, где люди не проживали. Будут ли появляться новые приходы?
— Ну они должны давно появиться, в шаговой доступности. Я хочу, чтобы вышел человек – у него там поликлиника, больница, магазин, школа, детский сад и тут же храм. Кто-то мимо пройдёт, а кто-то зайдёт помолиться, свечку поставит. Ну очень неохотно дают землю. Я прошу любую, пустырь какой-нибудь заброшенный. Но пока это очень сложно. Не отказывают, но дают неохотно. На Флотской нам ели-ели выделили с трудом, [теперь там] Блаженной матроне деревянный храмик стоит.
Потом мы хотели Петру и Февронии каменный храм поставить. Конечно, будет каменный храм. Но пока тишина. Площанская пустынь просто подарила нам деревянный храм – он где-то в лесу стоял. Мы его перенесли и пока пользуемся услугами. А так – нужен большой храм. Хотели сделать семейный центр, поставить памятник Петру и Февронии. Это было бы место такое очень посещаемое. И даже свадьбы бы туда заезжали, фотографировались, можно было бы работать, сотрудничать. Но пока нет возможности. Землю выделили, но на строительство храма пока нет средств.— За пять лет Вашего служения на брянской кафедре, пожалуй, самое серьёзное структурное изменение – это выделение Клинцовский и Трубчевcкой епархии. Как Вам кажется, это изменение себя оправдало?
— Святейший Кирилл, когда стал Патриархом, он вернулся к этим вопросам. Что такое крупная епархия и маленькая? Меньше проблем. За год никак эту большую епархию не объедешь. Проблем довольно много.
— Спасибо, владыка, за это интервью! Ещё раз со светлым праздником Рождества.
— И Вас тоже с новолетием, с Рождеством! Спасибо, успехов Вам во всём!
